МЫ ПОМНИМ

IFEF-Lobanovsky

Monday, Jun 26th

Last update02:13:48 PM GMT

Font Size

Screen

Profile

Layout

Direction

Menu Style

Cpanel

18.02.2012 /// Сергей ФЕДОРОВ: Лобановский посмотрел на меня, и я понял, серьгу нужно снимать сразу.

by Модератор

В 17 лет ему выбили четыре коренных зуба. Потом он перенес пять тяжелейших операций и всегда несмотря ни на что, стиснув зубы и собрав волю в кулак возвращался под родные динамовские знамена, чтобы снова идти в «стыки» не жалея себя.

Таким запомнился Сергей Федоров, празднующий сегодня свое 37-летие динамовским болельщикам. Он один из лучших «персональщиков» в истории «Динамо» является кавалером ордена «За мужество» III степени. И это как раз тот случай, когда награда по праву нашла своего героя!

— Почти все футболисты, достигшие твоего возраста, считали, что могли бы и дальше играть, но очень скоро их карьера прерывалась...

— На это есть разные причины. Прежде всего здоровье, потому что беспокоят травмы. Естественно, сказывается возраст. А желание выйти на поле и в 45, я думаю, останется. Недавно ездил играть за ветеранов киевского «Динамо». Все смотрелись на довольно хорошем уровне — Андрей Баль, Владимир Бессонов, Алексей Михайличенко, Юрий Дмитрулин, Виктор Леоненко, Олег Саленко...

— По-прежнему в строю Андрей Шевченко, Александр Шовковский, Владислав Ващук — игроки из того состава «Динамо», которое вышло в полуфинал Лиги чемпионов. Никак не хотят смириться с возрастом!

— И правильно делают. Владик говорит: «Буду играть, пока не сотрусь!». Молодец в этом плане. Хотя ему сложно приходится, все-таки 36 лет уже. Он больше думает, «читает» игру, ему даже не надо особо много бегать. А рядом игроки, которые, может быть, чего-то еще не понимают. Что касается Андрюхи Шевченко, то он настоящий лидер: тащит команду и выполняет огромный объем работы. Не сказал еще своего последнего слова и Саша Шовковский.


С Сашей и Владиком мы знакомы 29 лет. Вместе учились в 170 школе на Оболони в футбольном спецклассе у Анатолия Николаевича Крощенко. Потом попали в «Динамо-2», в основной состав, в сборную. Постоянно общаемся, знаем друг друга больше, чем нас наши жены.


— Не жалеешь о том, что футбол пересилил другие увлечения в детстве?

— Нет, конечно. Я увлекался танцами, боксом, меня приглашали в борцовский спецкласс, но к футболу была большая привязанность. Все-таки постоянно гоняли во дворе мяч, играли двор на двор. Мой двоюродный брат Олег Федоров (
он старше меня на 12 лет) — воспитанник Анатолия Бышовца. Играл вместе с Алексеем Михайличенко в дубле киевского «Динамо». Однажды предложил отвезти меня в футбольную школу на Нивках. Мать и отец не возражали.

Отец был заядлым рыбаком, но после этого удочки забросил, страстно увлекся футболом, стал моим яростным болельщиком. Возил меня на тренировки. В свободное время мы с ним отрабатывали удары по воротам. Мама за меня тоже сильно переживала, потому что постоянно били по ногам, и я старался на игры ее не приглашать. Кстати, начинал как нападающий. Первым моим тренером был нынешний администратор «Динамо» Анатолий Федорович Чубаров.


— Ты долго не попадал в основной состав киевского «Динамо», играл за «Динамо-2», потом за «ЦСКА-Борисфен». Переживал из-за этого?

— Я себе поставил цель: «Все равно буду играть в киевском «Динамо». Но я не хотел уходить из «ЦСКА-Борисфен», когда мне предложили вернуться в команду. Потому что там я играл в основном составе, привык к коллективу, к тренерам. Вот не хотел уходить!


— Не хотел, а вернулся...

— Уговорил Валерий Лобановский. Мне рассказывали: он пришел посмотреть матч «ЦСКА-Борисфен». Мы выиграли со счетом 4:0, я забил два гола, причем головой. Он спросил: «Кто это?». — «Федоров». — «Забираем его в «Динамо». — «Так это же динамовец!». — «Тогда — все!».


Пришел к нему для разговора. У меня серьга была в левом ухе. Валерий Васильевич посмотрел на меня и говорит: «О, люблю современную молодежь!» — и я понял, что серьгу нужно снимать сразу. Он убедил меня: нужно работать, шанс есть у каждого. «Придет твое время, все будет отлично. Давай дерзай, доказывай!». В общем, я зашел к нему с одной мыслью, а вышел с другой.


— Были еще доверительные беседы с Валерием Васильевичем?

— Общения как такового не было. Да, разговаривали, но в основном о футболе. Запомнилось, что он не любил прессу, защищался от нее. И нам советовал как психолог: «Прессу не читайте вообще!». Потому что могут написать неадекватно, а восприимчивый человек прочитает — и у него испортится настроение.


— Вы и впрямь газеты не раскрывали?

— Мы все равно читали: интересно же, что о тебе пишут и говорят. Но в основном слушали Валерия Васильевича, только он мог правильно игрока оценить.


— Тебя называли чемпионом Украины среди футболистов по травмам...

— Неправда! Есть очень много, впереди меня идущих. Травмы неизбежны. Футбол, я считаю, самый травмоопасный вид спорта. Нет ни одного футболиста, у которого бы что-то не болело. Потому что если профессионально занимаешься делом, то, конечно же, здоровье остается на поле.


— Когда у тебя начались медицинские проблемы?

— Может быть, при Лобановском. Скорее всего, когда пошли нагрузки, скажем так, очень хорошие.


Мне о них еще в детстве говорил мой двоюродный брат. Ему на своей шкуре пришлось все это ощутить. Рассказывал, как, например, они бегали. Смачивали платок нашатырным спиртом: когда становилось плохо — подышали и побежали дальше.


У нас тоже многие ребята падали обессиленными, но все равно старались выполнить тренерскую программу. Она ж не берется просто так, откуда-то: основана на большом опыте, проверена в течение многих лет. Не зря говорят: «Тяжело в ученье — легко в бою».


— Но почему у тебя травм было так много?

— Нужно было выдерживать конкуренцию, что-то доказывать, не жалея себя. Может быть, я где-то заигрывался, не очень рассудительно шел в стыки, подходил к этому чересчур безоглядно. Надо было бы чуть-чуть хладнокровнее действовать, а не бросаться на амбразуру. Я и после залеченной травмы так же старался. Потому что если ты защитник и избегаешь борьбы, тогда вообще не имеет смысла продолжать играть в футбол.


— Помнишь свою первую травму?


— О них не хочется даже говорить. Еще на сборах в «Динамо-2» я вывихнул локоть. Обратно ехать с гипсом? Я оставил его в поезде. Пришел домой, держу руку так, чтобы мама не узнала. Синяк такой большой. Не хотел беспокоить ее.


В 17 лет меня сильно ударили локтем, и четыре коренных зуба сразу вылетело. Моя сестра — зубной протезист, вставила мне новые. Били меня потом, били по зубам — крепко держатся! Сергей Балтача, мой кумир, играл в Англии и в Шотландии. Рассказывал, что там зубы постоянно вылетали. Поэтому он в капе играл — как боксер.


А потом травмы были посерьезнее. Одна — совсем нелепая. 2002 год. Мы играли в Донецке с «Шахтером». Мяч после подачи с фланга уже пролетал вдоль штрафной, я отвернулся, а вратарь Войцех Ковалевски как прыгнет и — прямо в опорную ногу мне попал. Перелом ноги — малой берцовой кости, я до сих пор этот хруст вспоминаю. В той же игре сломался Владик Ващук: я — в первом тайме, он — во втором. И мы вдвоем выходили из самолета на костылях.


Нас сразу отвезли к знаменитому хирургу-травматологу Ярославу Владимировичу Линько. Все врачи были в отпуске, он их созвал, открыл клинику, чтобы сделать нам операцию. Мне там пластину поставили. Шурупы соединяли в связку через весь голеностоп. Потом их выкручивали под местным наркозом. Такой хруст стоял! Неприятное ощущение.


У Линько золотые руки. Он мне сделал пять операций, после которых я быстро восстанавливался и играл. Приходилось после каждой травмы заново учиться правильно ходить и бегать.


— Боль замучивала?

— Ко всему привыкаешь и к боли тоже. Привык, что все время по ногам бьют, кого-то сам жестко принимаешь. Наверное, самая большая боль — не играть в футбол. Я всегда верил, что выздоровею и снова буду бегать. Нельзя думать о плохом, потому что мысль материализуется.


— Тебя называли одним из лучших мастеров персональной опеки. За что ты удостоился такой чести?

— Помогли мне в этом испанец Рауль и француз Тьерри Анри. У меня много игр, когда я успешно нейтрализовывал именитых подопечных. Противодействовал Дель Пьеро, Виери, Торресу... Но Рауль и Анри — это самые-самые. Просто мы чаще с ними сталкивались.


— Как настраивался на борьбу?

— Просматривал матчи с участием того или иного игрока. Замечал, как нужно действовать: или жестче, или держать дистанцию. У меня есть свои секреты. И что-то получалось.


— Интересно, как, к примеру, реагировал Рауль на твою опеку?

— Он раздражался. А когда злишься, теряешь концентрацию, думаешь о другом абсолютно. Конечно, неприятно, тяжело когда тебе все игровое время дышат в затылок, не дают принять мяч. Но и мне было нелегко бегать за ним, повторять его движения, все-таки мысль у него работала быстрее.


— Часто его валил?

— Я старался все время играть чисто. Так просто принять мяч ему не давал. После киевского матча со сборной Испании меня прозвали Пальто Рауля или Плащ Рауля.


— А вообще-то ты — «собака», так, кажется, называют персональщиков?

— Для меня это похвала, признание моей цепкости и неуступчивости.


— Как отыграл с Анри?

— О, с ним было даже тяжелее! У него хорошая скорость, прыгучесть. Я играл больше с дистанции, но если он открывался и на него шла передача, сразу сближался с ним и в стыке мяч выбивал. Он тоже злился, злился. Специально наступал на ноги пяткой. Пришлось мне пару раз встретить его очень хорошо.


Играем со сборной Франции в Париже. Он меня увидел, поздоровался и сказал: «Fair Play!». И уже оба играли уважительно друг к другу.


Сейчас нет персональщиков, потому что абсолютно другая тактика. Больше играют по зонам, игрок передается из зоны в зону — не надо бегать за ним по всему полю. Другие скорости! Сейчас, посмотрите, играют все больше в одно касание. Футбол все-таки вырос. И, думаю, это не предел. Он еще будет развиваться и развиваться.


А при Лобановском было так. Он говорил мне: «Будешь играть с таким-то персонально — чтобы я на поле не видел ни тебя, ни его. Он в раздевалку — и ты в раздевалку, он пошел на бровку водичку попить — и ты за ним».


— Случалось так, что ты не справлялся со своим визави?

— Помню, не задался матч с донецким «Шахтером» на Республиканском стадионе в Киеве. Я опекал Андрея Воробья. Он шустрый был. Говорили: «Загнать Воробья на поле». Я его тогда не «загнал». Он забил, мы проиграли. Но были моменты, когда я действовал против него удачно.


— Занятия в детстве борьбой и танцами как-то помогли в футболе?

— Разумеется. Танцы — это же координация движений. Вообще, нужно постараться овладеть многим — плаванием, теннисом, легкой атлетикой... Потом пригодится!


— И еще — о твоих травмах. Самая огорчительная — перед чемпионатом мира в Германии. Для тебя это была драма?

— Смотря, как к этому подходить. Вообще-то, было страшно.


— Как все произошло?


— Мы играли один за другим «золотые» матчи с «Шахтером» — в Киеве, потом — в Кривом Роге. Я тогда набегался очень хорошо. Жарко было. Летели обратно. Меня постоянно судорога хватала. То есть я уже расслабился. Прибыли в Киев. Я резко встаю — и снова судорога. Боль была сумасшедшая! Как потом оказалось, я порвал мышцу задней поверхности бедра в трех местах. Реально на ровном месте.


— Какая мысль пронзила?

— Обидно, что не поеду на чемпионат мира.


— Сразу стало ясно?


— Для меня — да. Когда приехали на базу, Блохин успокаивал: «Все нормально, все будет хорошо, просто дернул мышцу, успеешь восстановиться». А ушло на это полтора года.


Спасибо Олегу Владимировичу Блохину, Григорию Михайловичу и Игорю Михайловичу Суркисам, которые настояли на том, чтобы я поехал с командой в Германию. Мне даже вручили экипировку, но без бутс.


— Какие впечатления о том чемпионате мира?


— Как бы там ни было, это стало событием всей моей жизни. Было приятно, что мы попали в восьмерку лучших команд мира. Здорово! Это о чем-то говорит. Значит, многое было сделано правильно.


Мы жили под Потсдамом — очень красивый город. Столько там было людей, положительно к нам настроенных! В школе я изучал немецкий язык и мог более или менее общаться с местными жителями.


В первой игре с Испанией ребята в чем-то перегорели, излишне переживали. Но я думал, что все будет отлично. И уже в следующей игре волнение ушло моментально. Могли ли пройти в полуфинал, обыграть итальянцев, которые стали чемпионами мира? Вряд ли. Мы и так уже выше головы прыгнули. Свою роль сыграло и чемоданное настроение, всех тянуло домой.


Встречали нас здесь как героев. Костюм Блохина был полностью мокрым от шампанского. А ведь когда он заявил, что мы выйдем из подгруппы с первого места, мало кто в это верил. Но прошло какое-то время, мы сыграли удачно в одном матче, в другом. Собрался хороший коллектив. И все получилось.


Та же игра со сборной Греции, когда Блохин просил нас: «Ребята, я здесь работал, большая просьба: сделайте мне приятное». Мы выиграли 1:0, Андрей Гусин забил. Он оторвался от всех, бежал, бежал с мячом к воротам, казалось — еле-еле. Постоянно оглядывался. Наверное, думал: «Ударить сейчас или еще повременить?». Мы все потом смеялись. Блохин говорит: «Андрей, как ты вообще туда добежал?». А в последней игре с турками мы уступили, хотя провели один из лучших своих матчей.


— Успех на чемпионате мира связан с именем Олега Блохина? Что ты скажешь о его характере?

— Характер у Олега Владимировича — это да.


— Ощущал на себе?


— Если ты не прав, Блохин мог сказать жестко и конкретно, но всегда по делу. С ним мы выигрывали, он очень много делал для ребят, в том числе и хорошие премиальные...


— У тебя было несколько рикошетов в свои ворота. Наверное, это самое обидное, что может случиться с футболистом?

— С «Шахтером» у меня были рикошеты в двух играх. В одном из них мяч срезался, и я заколотил его в «девятку». Мы уступили тогда в Донецке. В этом же матче Белик в воздухе случайно попал мне в глаз. Синяк был огромный. На следующий день все его видят и спрашивают: «Что такое? Что случилось?». — «Да вот, — говорю в шутку, — Игорь Михайлович Суркис после игры подошел и за рикошет как дал в мне в глаз!»...


Многие игроки забивали в свои ворота. Неприятно, но это надо пережить.


— Ты позволял себе какие-то излишества втайне от тренера? Мог выпить чрезмерно, загулять где-то?

— Бывали моменты, когда собирались после игры. Мы все нормальные люди. Но — в рамках.


— Каковы рамки? Один бокал пива? Два? Три?

— Где-то так. После игры, я считаю, это нормально. Потому что идет восстановление.


— А покрепче?

— Покрепче кто-то мог себе позволить на день рождения. Тренеры относились к этому с пониманием. Пожалуйста! Хоть на ушах стой, если ты профессионал, ответственно относишься к тренировкам, хорошо играешь.


— Но если режим постоянно нарушается, это не может не сказываться на игре, так ведь?

— Моментально сказывается. У нас сейчас молодые думают, что поймали Бога за бороду. Не прислушиваются к тому, что говорят им старшие. Уже звездные все. Они еще имя себе не заработали, а уже хотят получить все — деньги, машину, квартиру... Тяжело переубедить их, что это не главное. Они поднимаются на какую-то высоту, а потом оттуда падают. Надо себя в чем-то ограничивать, чтобы чего-то достичь в футболе.


— В чем конкретно? В выпивке? В курении? В ночных дискотеках?

— Выпивка и курение — это для спортсмена даже не обсуждается. Где-то и дискотека тоже. Лучшее восстановление — здоровый сон. После игры — разные оздоровительные мероприятия: сауна, бассейн. Многие чисто номер отбывали. Окунулся в бассейне — и побежал. А это потом сказывается на организме, на мышцах. Ко всему надо относиться ответственно. Главное — играть. А все остальное ты даже не заметишь, как появится.


— Напряженная футбольная жизнь позволяла уделять внимание своему образованию?

— У нас было много времени — в самолетах, на базе. Мы и книги читали, и в интернет заглядывали — развитие шло постоянно. Я раньше не переваривал слово «футболист». Потому что презрительно говорили: «А, футболист, только мячи умеет гонять». А у нас много ребят, которые имеют два высших образования.


— На какой музыке ты вырос?

— На Высоцком, на Окуджаве, на Визборе. А сейчас и поп нравится, и рок...


— Семья у тебя на каком месте?

— На первом — жена, дочь. Как же иначе? В душе все победы, награды и чувства посвящаю любимой женщине. И все делаешь ради семьи.


— Давно вы уже вместе?

— 18 лет. Злата всегда переживала за меня. Особенно когда я получал травмы. Это сказывалось, конечно, на ней, но она у меня — оптимист по жизни.


— Читал, что вы познакомились на пляже.

— Она где-то за неделю до первой встречи мне приснилась. И я наперед знал, где это случится, что девушка будет делать, что я ей скажу, что услышу в ответ. Помню, лежу в Гидропарке, на Молодежном пляже, вижу — девушка прошла, устроилась недалеко от меня. Я тотчас вспомнил сон. Подошел к ней и попросил, чтобы она посмотрела за моими часами, пока я искупаюсь. Слово за слово — так знакомство и завязалось.


— Все прошло по сценарию сна?

— В точности! И вот уже дочке скоро 10 лет. Занимается в хореографической гимназии. Будем надеяться, что у нее все сложится отлично.


Источник: fcdynamo.kiev.ua

Изменено 19.02.2012 21:27

     

    • За стиль и содержание рекламных объявлений редакция ответственности не несет. Мнения, высказанные в авторских материалах, не всегда совпадают с мнением редакции.
    • Все материалы защищены. Все права соблюдены.
    • При использовании любых материалов ссылка с указанием электронного адреса обязательна.

    Размещение рекламы на сайте: ifef-lobanovsky@mail.ru  или по телефону + 49 (0)511 3351081



    • IFEF - Lobanovsky
      Wörthstrasse 38, 30161 Hannover
      Germany
    • + 49 (0)511 33-510-81  / Germany /
      + 1 215 969-4780 / USA /

    Международный фонд развития футбола имени Валерия Лобановского